Неточные совпадения
Как часто летнею порою,
Когда прозрачно и светло
Ночное небо над Невою
И вод веселое стекло
Не отражает лик Дианы,
Воспомня
прежних лет романы,
Воспомня
прежнюю любовь,
Чувствительны, беспечны вновь,
Дыханьем ночи благосклонной
Безмолвно упивались мы!
Как
в лес зеленый из тюрьмы
Перенесен колодник сонный,
Так уносились мы мечтой
К началу жизни молодой.
Проходит после того десять
лет — мудрец все еще держится на свете, еще больше
прежнего кругом
в долгах и так же задает обед, и все думают, что он последний, и все уверены, что завтра же потащут хозяина
в тюрьму.
Несмотря на то, что Пульхерии Александровне было уже сорок три
года, лицо ее все еще сохраняло
в себе остатки
прежней красоты, и к тому же она казалась гораздо моложе своих
лет, что бывает почти всегда с женщинами, сохранившими ясность духа, свежесть впечатлений и честный, чистый жар сердца до старости.
Тихо склонился он на руки подхватившим его козакам, и хлынула ручьем молодая кровь, подобно дорогому вину, которое несли
в склянном сосуде из погреба неосторожные слуги, поскользнулись тут же у входа и разбили дорогую сулею: все разлилось на землю вино, и схватил себя за голову прибежавший хозяин, сберегавший его про лучший случай
в жизни, чтобы если приведет Бог на старости
лет встретиться с товарищем юности, то чтобы помянуть бы вместе с ним
прежнее, иное время, когда иначе и лучше веселился человек…
— Два
года назад…
в Киеве… — повторил Андрий, стараясь перебрать все, что уцелело
в его памяти от
прежней бурсацкой жизни. Он посмотрел еще раз на нее пристально и вдруг вскрикнул во весь голос...
Три
года вдовеет Агафья Матвеевна:
в это время все изменилось на
прежний лад. Братец занимались подрядами, но разорились и поступили кое-как, разными хитростями и поклонами, на
прежнее место секретаря
в канцелярии, «где записывают мужиков», и опять ходят пешком
в должность и приносят четвертаки, полтинники и двугривенные, наполняя ими далеко спрятанный сундучок. Хозяйство пошло такое же грубое, простое, но жирное и обильное, как
в прежнее время, до Обломова.
Потом —
в 1500
году —
в 1600
году —
в 1700
году —
году —
году — Новгород стоял на
прежнем месте.
Третий лист был так же крив, как и
прежние; но я решился не переписывать больше.
В стихотворении своем я поздравлял бабушку, желал ей много
лет здравствовать и заключал так...
То, что почти целый
год для Вронского составляло исключительно одно желанье его жизни, заменившее ему все
прежние желания; то, что для Анны было невозможною, ужасною и тем более обворожительною мечтою счастия, — это желание было удовлетворено. Бледный, с дрожащею нижнею челюстью, он стоял над нею и умолял успокоиться, сам не зная,
в чем и чем.
После завтрака Левин попал
в ряд уже не на
прежнее место, а между шутником-стариком, который пригласил его
в соседи, и молодым мужиком, с осени только женатым и пошедшим косить первое
лето.
Одну из них, богиню Молчания, с пальцем на губах, привезли было и поставили; но ей
в тот же день дворовые мальчишки отбили нос, и хотя соседний штукатур брался приделать ей нос «вдвое лучше
прежнего», однако Одинцов велел ее принять, и она очутилась
в углу молотильного сарая, где стояла долгие
годы, возбуждая суеверный ужас баб.
Арина Власьевна была настоящая русская дворяночка
прежнего времени; ей бы следовало жить
лет за двести,
в старомосковские времена.
Признаться сказать, ни
в какое время
года Колотовка не представляет отрадного зрелища; но особенно грустное чувство возбуждает она, когда июльское сверкающее солнце своими неумолимыми лучами затопляет и бурые, полуразметанные крыши домов, и этот глубокий овраг, и выжженный, запыленный выгон, по которому безнадежно скитаются худые, длинноногие курицы, и серый осиновый сруб с дырами вместо окон, остаток
прежнего барского дома, кругом заросший крапивой, бурьяном и полынью и покрытый гусиным пухом, черный, словно раскаленный пруд, с каймой из полувысохшей грязи и сбитой набок плотиной, возле которой, на мелко истоптанной, пепеловидной земле овцы, едва дыша и чихая от жара, печально теснятся друг к дружке и с унылым терпеньем наклоняют головы как можно ниже, как будто выжидая, когда ж пройдет наконец этот невыносимый зной.
Щепетильную застенчивость, осторожность и опрятность
прежних лет заменило небрежное молодечество, неряшество нестерпимое; он на ходу качался вправо и влево, бросался
в кресла, обрушался на стол, разваливался, зевал во все горло; с теткой, с людьми обращался резко.
Стародум. Так. Только, пожалуй, не имей ты к мужу своему любви, которая на дружбу походила б. Имей к нему дружбу, которая на любовь бы походила. Это будет гораздо прочнее. Тогда после двадцати
лет женитьбы найдете
в сердцах ваших
прежнюю друг к другу привязанность. Муж благоразумный! Жена добродетельная! Что почтеннее быть может! Надобно, мой друг, чтоб муж твой повиновался рассудку, а ты мужу, и будете оба совершенно благополучны.
В первый раз
в жизни случилось мне провести последний день старого
года как-то иначе, непохоже ни на что
прежнее. Я обедал
в этот день у японских вельмож! Слушайте же, если вам не скучно, подробный рассказ обо всем, что я видел вчера. Не берусь одевать все вчерашние картины и сцены
в их оригинальный и яркий колорит. Обещаю одно: верное, до добродушия, сказание о том, как мы провели вчерашний день.
Не успели мы расположиться
в гостиной, как вдруг явились, вместо одной, две и даже две с половиною девицы:
прежняя, потом сестра ее, такая же зрелая дева, и еще сестра,
лет двенадцати. Ситцевое платье исчезло, вместо него появились кисейные спенсеры, с прозрачными рукавами, легкие из муслинь-де-лень юбки. Сверх того, у старшей была синева около глаз, а у второй на носу и на лбу по прыщику; у обеих вид невинности на лице.
Прошло
лет 20-ть. Строгоновы-купцы еще сильнее разбогатели, и мало им стало той земли на 140 верст. Захотели они еще более земли. Верст за 100 от них были высокие горы Уральские, и за этими горами, прослышали они, есть прекраснейшая земля, и земле той конца нет. Владел этой землей сибирский князек Кучум. Кучум
в прежнее время покорился царю русскому, а потом стал бунтовать и грозил разорить Строгоновские городки.
В этой самой келье, может быть уже сорок или пятьдесят
лет, еще при
прежних старцах, собирались посетители, всегда с глубочайшим благоговением, не иначе.
— Ну и решился убить себя. Зачем было оставаться жить: это само собой
в вопрос вскакивало. Явился ее
прежний, бесспорный, ее обидчик, но прискакавший с любовью после пяти
лет завершить законным браком обиду. Ну и понял, что все для меня пропало… А сзади позор, и вот эта кровь, кровь Григория… Зачем же жить? Ну и пошел выкупать заложенные пистолеты, чтобы зарядить и к рассвету себе пулю
в башку всадить…
Теперь они оба как бы вдруг перенеслись
в прежнее московское время,
года два назад. Lise была чрезвычайно растрогана его рассказом.
Против же женитьбы на Мисси
в частности было, во-первых, то, что очень вероятно можно бы было найти девушку имеющую еще гораздо больше достоинств, чем Мисси, и потому более достойную его, и, во-вторых, то, что ей было 27
лет, и потому, наверное, у нее были уже
прежние любови, — и эта мысль была мучительной для Нехлюдова.
Она вздыхала, но воротить
прежнего не желала, а хотела бы только, чтоб это событие отодвинулось
лет за десять назад, превратилось бы каким-нибудь чудом
в давно прошедшее и забылось совсем.
Она была отличнейшая женщина по сердцу, но далее своего уголка ничего знать не хотела, и там
в тиши, среди садов и рощ, среди семейных и хозяйственных хлопот маленького размера, провел Райский несколько
лет, а чуть подрос, опекун поместил его
в гимназию, где окончательно изгладились из памяти мальчика все родовые предания фамилии о
прежнем богатстве и родстве с другими старыми домами.
Райский немного смутился и поглядывал на Леонтья, что он, а он ничего. Потом он, не скрывая удивления, поглядел на нее, и удивление его возросло, когда он увидел, что
годы так пощадили ее:
в тридцать с небольшим
лет она казалась если уже не
прежней девочкой, то только разве расцветшей, развившейся и прекрасно сложившейся физически женщиной.
А над домом по-прежнему носились тучи голубей, потому что и Красовский и его сыновья были такими же любителями, как и Шустровы, и у них под крышей также была выстроена голубятня. «Голубятня» — так звали трактир, и никто его под другим именем не знал, хотя официально он так не назывался, и
в печати появилось это название только один раз,
в московских газетах
в 1905
году,
в заметке под заглавием: «Арест революционеров
в “Голубятне"».
— Настасья Борисовна, я имела такие разговоры, какой вы хотите начать. И той, которая говорит, и той, которая слушает, — обеим тяжело. Я вас буду уважать не меньше, скорее больше
прежнего, когда знаю теперь, что вы иного перенесли, но я понимаю все, и не слышав. Не будем говорить об этом: передо мною не нужно объясняться. У меня самой много
лет прошло тоже
в больших огорчениях; я стараюсь не думать о них и не люблю говорить о них, — это тяжело.
Приложивши такой большой куш к своим
прежним деньгам, он повел дела уже
в широком размере и
лет через десять после того был миллионером и на серебро, как тогда стали считать.
Между тем как очень спокойно могли бы вы все трое жить по-прежнему, как жили за
год, или как-нибудь переместиться всем на одну квартиру, или иначе переместиться, или как бы там пришлось, только совершенно без всякого расстройства и по-прежнему пить чай втроем, и по-прежнему ездить
в оперу втроем.
То, что
прежние люди знали только на мимолетные месяцы, нынешние люди сохраняют
в себе на долгие, долгие
годы.
Года через два-три исправник или становой отправляются с попом по деревням ревизовать, кто из вотяков говел, кто нет и почему нет. Их теснят, сажают
в тюрьму, секут, заставляют платить требы; а главное, поп и исправник ищут какое-нибудь доказательство, что вотяки не оставили своих
прежних обрядов. Тут духовный сыщик и земский миссионер подымают бурю, берут огромный окуп, делают «черная дня», потом уезжают, оставляя все по-старому, чтоб иметь случай через год-другой снова поехать с розгами и крестом.
В последний раз я видел его
в Париже осенью 1847
года, он был очень плох, боялся громко говорить, и лишь минутами воскресала
прежняя энергия и ярко светилась своим догорающим огнем.
В такую минуту написал он свое письмо к Гоголю.
Но так как деньги мои, а ты не счел нужным сообразоваться с моей волей, то и объявляю тебе, что я к твоему
прежнему окладу, тысяче рублей серебром
в год, не прибавлю ни копейки».
Возвращаясь мимо церкви и кладбища, мы встретили какое-то уродливое существо, тащившееся почти на четвереньках; оно мне показывало что-то; я подошел — это была горбатая и разбитая параличом полуюродивая старуха, жившая подаянием и работавшая
в огороде
прежнего священника; ей было тогда уже
лет около семидесяти, и ее-то именно смерть и обошла.
Когда я писал эту часть «Былого и дум», у меня не было нашей
прежней переписки. Я ее получил
в 1856
году. Мне пришлось, перечитывая ее, поправить два-три места — не больше. Память тут мне не изменила. Хотелось бы мне приложить несколько писем NataLie — и с тем вместе какой-то страх останавливает меня, и я не решил вопрос, следует ли еще дальше разоблачать жизнь, и не встретят ли строки, дорогие мне, холодную улыбку?
В 1829 и 30
годах я писал философскую статью о Шиллеровом Валленштейне — и из
прежних игр удержался
в силе один фальконет.
Фирс.
В прежнее время,
лет сорок — пятьдесят назад, вишню сушили, мочили, мариновали, варенье варили, и, бывало…
Настанет
год — России черный
год, —
Когда царей корона упадет,
Забудет чернь к ним
прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать;
И станет глад сей бедный край терзать,
И зарево окрасит волны рек: —
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь и поймешь,
Зачем
в руке его булатный нож.
Дела на приисках у старика Бахарева поправились с той быстротой, какая возможна только
в золотопромышленном деле.
В течение весны и
лета он заработал крупную деньгу, и его фонды
в Узле поднялись на
прежнюю высоту. Сделанные за последнее время долги были уплачены, заложенные вещи выкуплены, и
прежнее довольство вернулось
в старый бахаревский дом, который опять весело и довольно глядел на Нагорную улицу своими светлыми окнами.
В прежнее время приговоренные по два, по три
года томились
в карцерах, ожидая конфирмации, теперь же судьба их решается по телеграфу.
Мало-помалу, разгорячившись, она прибавила даже, что князь вовсе не «дурачок» и никогда таким не был, а насчет значения, — то ведь еще бог знает,
в чем будет полагаться, через несколько
лет, значение порядочного человека у нас
в России:
в прежних ли обязательных успехах по службе или
в чем другом?
Спорить и прекословить мужу Анфуса Гавриловна теперь не смела и даже была рада этому, потому что все-таки
в дому был настоящий хозяин, а не
прежний пьяница. Хоть на старости
лет пожить по-настоящему, как добрые люди живут. Теперь старушка часто ездила навещать Симу, благо мужа не было дома. Там к чему-то околачивалась Харитина. Так и юлит, так и шмыгает глазами, бесстыжая.
— Больше шести
годов у матушки Манефы выжила я
в обители, — отвечала Дарья Сергевна. — Сродница моя, дочка купца Смолокурова, обучалась там, так я при ней жила. Всех знаю: и матушку Таифу, теперь она
в казначеях, и уставщицу мать Аркадию, и Виринею, эта по-прежнему все келарничает.
Ропщут на судьбу миршенцы и так говорят: «Старики нам говаривали, что
в годы прежние, когда прадеды наши жили за монастырщиной, житье всем было привольное, не такое, какое нам довелось.
Больше всех хочется Дуне узнать, что такое «духовный супруг». Вот уж
год почти миновал, как она
в первый раз услыхала о нем, но до сих пор никто еще не объяснил ей, что это такое. Доходили до Луповиц неясные слухи, будто «араратский царь Максим», кроме
прежней жены, взял себе другую, духовную, а последователям велел брать по две и по три духовные жены. Егор Сергеич все знает об этом, он расскажет, он разъяснит. Николай Александрыч и семейные его мало верили кавказским чудесам.
В семь
лет злоречие кумушек стихло и позабылось давно, теперь же, когда христовой невесте стало уж под сорок и
прежняя красота сошла с лица, новые сплетки заводить даже благородной вдовице Ольге Панфиловне было не с руки, пожалуй, еще никто не поверит, пожалуй, еще насмеется кто-нибудь
в глаза вестовщице.
«У Макарья теперь тятенька, — одна за другой приходят мысли к ней. —
В хлопотáх да
в заботах сидит
в мурье каравана. Не так жил летошний
год со мной… Кто его теперь порадует, кто утешит, кто успокоит?.. Когда-то увижусь с ним?.. Когда-то по-прежнему стану коротать с ним время, да еще с сердечной Дарьей Сергевной?.. Что я за агница обетованная? Кому я обетованная?.. Бежать, бежать!.. Или
в самом деле нет отсюда возврата?»
Чубалов не ожидал этого. И на сто рублей
в месяц не надеялся, а тут вдруг две с половиной тысячи. По стольку ни
в один
год он не получал. По-прежнему сидел, опустя голову и не зная, что отвечать.
С того
года как Марко Данилыч отдал Дуню
в Манефину обитель на воспитанье, Таифа бывала у него каждую ярманку
в караване. Думала и теперь, что он по-прежнему там на одной из баржей проживает.
Навели справку
в прежних делах, нашли, что Шарпанский скит
лет пятнадцать перед тем сгорел дотла, а это было после воспрещенья заводить новые скиты.